– И что обидно, Мстиша, – с болью в голосе покаялся он. – Демократию-то я принял без колебаний…
– Как Маяковский революцию, – понимающе кивнул тот. – Моя демократия.
– Слышь! – вспылил Арсений Сильвестрович. – Ты это мне брось тут кого ни попадя к столу поминать! То дьявола, то Маяковского… – Усмехнулся, повеселел. – Партбилет, правда, не сжёг, – доверительно сообщил он, становясь таинствен и многозначителен. Подмигнул, полез в правый внутренний карман пиджака и неспешно развернул на столе лоскут алого бархата. Полюбовавшись на реликвию, вновь завернул и спрятал. А современные документы Арсений, надо полагать, носил в левом кармане. Спрятав, закручинился вновь: – Да-а, были времена… Ценили писателя, берегли… Всё хорошо – одно плохо, – совсем уже мрачно закончил он. – Чего не могу простить советской власти – так это гонений за веру…
– А кто гонял-то? – полюбопытствовал Оборышев.
– Да я же и гонял, – удручённо признался Сторицын и, подумав, размашисто осенил себя крестом. – Гос-споди, прости мою душу грешную…
Мстиша задумался. Точнее – помолчал. Что, впрочем, применительно к нему означало одно и то же.
– Любой переворот, – философски заметил он, – это прежде всего много жулья. Конечно, обидно: вроде победил – и тебя же обувают…
Утешить, что ли, хотел?
Арсений досадливо тряхнул редеющей гривой и вдруг со стуком отставил стопку. Глаза его сверкнули грозным озорством.
– А что это ты аппаратуру зачехлил? – неожиданно возмутился он. – День дурака? Будет тебе сейчас День дурака! Обращение дурака к народу… Сымай, тудыть твою!..
Мстиша, не переча, обнажил оптику.
– За что деньги, говоришь? – неистово переспросил член Союза писателей и, заламывая бровь, жутко уставился в камеру. – За то что я… – Тут он звучно впечатал в грудь растопыренную пятерню. – …Арсений Сильвестрович Сторицын! Ведущий прозаик! Автор нескольких романов! Лауреат региональной премии! Вынужден на склоне лет влачить нищенское существование… Почему? А времена такие… Каждому своё! Умеешь воровать – живи и благоденствуй. Не умеешь – ложись и помирай… Э! Э! Ты куда камеру повёл? Ты чего?!