Невольно захотелось протереть глаза и прочистить уши.

– Это в честь чего такое? – ошалело спросил Арсений.

– А-а… – вспомнил Мстиша. – Сегодня ж двадцать третье!

– День рождения Красной Армии?!

– Был! А теперь это День защитника Отечества. Вполне православная дата.

– Позволь… – совсем растерялся Арсений. – Недавно же ещё разоблачали – говорили: большевистская выдумка… никакой победы в тот день над немцами не было…

– Ну это смотря как смонтировать… – с видом знатока заметил Мстиша.

Короток месяц февраль, но память человеческая ещё короче. А тут ещё март прицепился. Словом, к тому времени, когда в квартире Сторицына погожим первоапрельским утром раздался телефонный звонок, Арсений уже и думать забыл о давнем уговоре.

– Включай телевизор, – приказал Оборышев. – И бутылка с тебя.

– О чём ты, Мстиша?

Мстиша объяснил. Арсений оцепенел.

– Ты что? Дурак? – рявкнул он так, что даже в голову вступило. – Шуток не понимаешь?

– И это ты мне говоришь в День дурака? – озадаченно прозвучало в наушнике. – По-моему, очень даже забавный прикол – почти на столичном уровне…

Предчувствуя недоброе, Арсений швырнул трубку и, как был, в трусиках с пуговками, заметался в поисках пульта. Нашёл. Врубил.

Омерзительный гогот за кадром, а на экран выпрыгнуло и закривлялось не менее омерзительное слово «криминашки». Далее посыпались кадры кинохроники, чередуясь с фрагментами художественных фильмов: пальба, гульба, тюрьма, Аль Капоне, Солоник, Бармалей…

– Величайшие преступники всех времён и народов, – с идиотской задумчивостью проскрипел голос Мстиши Оборышева. – В их судьбах присутствует что-то общее: ни один не ушёл от расплаты. Хотя случаются исключения. Проживает в нашем городе человек, против которого бессильны и прокуратура, и криминалистика.