– Какой базар, Окунь? Ящик водки с меня!

Окунько усмехнулся:

– Водки? Нет, Лысый, водкой ты не отделаешься, долей поделишься. А сколько отдашь, решу позже.

– Ты не охренел, Окунь?

– Нет! И ты мне заплатишь!

К бандитам, оглядываясь на фасад здания, подошел Кожанов, взглянул на Ренькова, передразнил его:

– Лично десантника удавлю, пикнуть не успеет… А тот не только пикнул, а чуть тебя самого не удавил.

– Ну, ладно, че теперь об этом? Хрен его знает, как вывернулся, сука… Кожан, Окунь за то, что помог мне, счет выставляет!

– Правильно делает. Но об этом потом. Сейчас надо доводить дело до конца. Хорошо, дождь усилился, звуков борьбы не было слышно и никто на них не повелся. – Кожанов наклонился над Реньковым: —Ты долго на траве мокнуть будешь? Работать можешь?

Лысый поднялся, отряхнулся.

– А че мне? Конечно, могу!

– Тогда тащи десантника к бассейну, бросай в воду, и быстро обратно. Из-за тебя двадцать минут потеряли.

– Сейчас! Я мигом эту суку на дно отправлю. Окунь, заточку вытаскивать будешь?

– Нет! Ничего вытаскивать не надо, пусть все остается так, как есть, – отрезал Кожанов.

– Понял. А жаль, хорошая заточка…

– Ты работать будешь или п…ть?

– Все, все!

Реньков приподнял тело убитого охранника.

– Тяжелый, тварь!

– Волоком тащи! – приказал Кожан. – Да обходя дом, кустами!

Лысый поволок труп к бассейну. Вернулся минут через пятнадцать.

Кожанов взглянул на часы:

– 23.57. Голубки должны спать.

– Если не продолжают трахаться, – усмехнулся Окунько. – Кто знает, что у бабы за темперамент? Иная так оседлает, не знаешь, как сбросить.

– Мы ждать не можем! Трахаются – хрен с ними, придется обломать кайф. Лысый, ты на стреме, да не расслабляться, крути «башней»; смотри, чтобы ни одна сука не проникла на территорию. Мы с Окунем в дом!