Благодарю вас, доктор Сэм.

«Мы, живущие для того, чтобы приносить удовольствие, должны получать удовольствие от жизни».

Некоторое время мне было ничего не видно, а потом капсулу встряхнуло, и послышался грохот и стук — раскрылся тормозной парашют, — и вот меня бешено закачало из стороны в сторону в наступившей тишине, а сердце мое быстро застучало; ветра, свирепствующие в верхних слоях атмосферы, соперничали за право обладать моей капсулой. Далеко в высоте я видела полоски ионизированного газа, которые оставляли капсулы остальных членов отряда, двигавшиеся в мою сторону.

И только тогда, когда вокруг стало не на что смотреть — кругом был только оранжевый туман, — я поняла, что благоговейный трепет от всего, что я видела вокруг, был настолько сильным, что заставил меня забыть о необходимости наблюдать. И я начала ругать себя за это.

Недостаточно просто внимательно смотреть, если хочешь заниматься изобразительным искусством, а именно к этому я стремлюсь больше всего. Благородное дикое зрелище (как вы это назвали бы, доктор Сэм) — это не только красивый вид, но и целый круг проблем практического характера. Пропорции, цвета, фактуры. Выразительные средства. Идеи. Рамки. Решения. Когда была возможность, я ни о чем таком не подумала, а теперь было слишком поздно.

Я решила быть повнимательнее, но снаружи уже ничего не происходило, лишь ацетиленовая крупка вспыхивала, ударяясь о раскаленную поверхность капсулы. Я посмотрела на дисплей, отражающий движение капсулы, и на карту поверхности Титана. Так что я была уже готова, когда получила личное сообщение от Дженис:

— Элисон. Ты готова?

— Конечно. А как же.

— Это будет великолепно.

Я тоже на это надеялась. Но в каком-то уголке сознания я то и дело слышала голос доктора Сэма: «Помните, что все хитрости бывают либо подлыми, либо инфантильными».