— Не приставай к другим, — сказал она.

— Но я, должно быть, выронила конверт…

Она внимательно посмотрела на меня, потом отпустила мою руку. По её пухлому лицу разлилось довольное выражение, и она потрепала меня по щеке.

Прикосновение было неожиданно нежным.

— Значит, на тебя снизошла благодать, — сказала она.

Я не чувствовала никакой благодати. Я уже собралась было ей об этом сказать, когда она махнула рукой, подзывая отца Бруссарда.

— Она не получила письма, — сказала сестра Мария-Катерина.

— Господь улыбнулся тебе, дитя моё, — произнёс он с теплотой в голосе. Никогда раньше он не обращал на меня внимания, теперь же положил руку на плечо. — Пройдём с нами. Нам нужно обсудить твоё будущее.

Я дала увести себя к нему в офис. Там собрались и другие монахини, у которых в тот момент не было уроков. Они стали рассказывать мне, как сильно Господь хочет, чтобы я сама принимала решения, что Он благословил меня, вернув мне моё будущее, отметил меня как праведницу.

Меня трясло. Я ждала этого дня всю мою жизнь — по крайней мере, сколько себя помню — и вот на тебе. Ничего. Никакого будущего. Никаких ответов.

Ничего.

Мне хотелось разрыдаться, но не на глазах у отца Бруссарда. Он тем временем перешёл к объяснению смысла моего благословения. Я могу служить Церкви. Любой, не получивший письма, получает возможность бесплатного обучения в целом ряде колледжей и университетов — католических, разумеется, некоторые из них весьма известны. А если я захочу стать монахиней, заверил он, Церковь, разумеется, меня примет.

— Я хочу играть в баскетбол, святой отец, — сказал я.

Он кивнул.

— Ты сможешь играть за команду любого из этих заведений.

— В профессиональный баскетбол, — уточнила я.

Он взглянул на меня так, словно узрел отродье Сатаны.

— Но, дитя моё, — в его голосе послышалось едва заметное нетерпение, — ты получила знак от Господа. Он благословил тебя. Он хочет, чтобы ты служила Ему.