Эмчеэсники провели беглецов в одну из дверей, с изображением-петроглифом бегущего человечка. За ней действительно оказалась лестница - на редкость непритязательная для такого помпезного и огромного здания. На одной из площадок стояла цилиндрическая урна-пепельница.

 Лестница вывела в просторное фойе, отделанное белым пластиком. У стен стояли кресла, несколько столиков и кадки с пальмами. Одно из кресел тут же заняла молоденькая испуганная женщина с грудным ребенком. В другом затеяли какую-то возню детишки.

 - Иди к ним, - сказала Лиза Димке.

 - Да ну, малышня…

 Лиза, как ни была испугана, все-таки улыбнулась. В присутствии «малышни» ее сын обычно начинал важничать.

 Но дело, как неожиданно поняла Лиза, было не только в возрастных различиях.

 - Что-то случилось, Димк?..

 - Да нет…

 - Димочка, не темни. Говори, что не так?

 Она могла бы соврать, сказать, что они скоро вернутся домой. Но врать ребенку? Даже во благо? Лиза никогда не была сторонницей такого подхода к общению с детьми.

 - Мам, мне здесь не нравится… Здесь плохо…

 - Ну, потерпи уж. Что как маленький себя ведешь?

 - Я не маленький. Просто здесь будет плохо, мам.

 - Так, Дима, прекращай, - строго сказала Лиза. - Развел тут нюни…

 - Это не нюни…

 А между тем в холле начинало что-то происходить. Из больших - стекло и пластик - дверей в дальнем конце холла вышли трое мужчин. Двое - в светло-зеленом камуфляже, и один - видимо, самый главный - в черном костюме, криво и угловато сидевшем на могучих плечах.

 Здоровяк в костюме направился к седоватому эмчеэснику.

 - Так, это что здесь? - спросил человек в костюме.