- О-о, смотрите, луна уже взошла!

Из-за крыши соседнего дома показывается круглая, светлая и ясная, как начищенный серебряный поднос, луна. По ней медленно проплывают прозрачные обрывки облаков.

- "Луна, луна, взошла луна..." - запевает Йосико тоненьким мелодичным голоском, глотая слова. Кэнити поворачивается и видит, как мать молитвенно складывает ладони перед луной. Наверно, про папу думает... И мальчик вдруг ощущает острый прилив тоски по отцу, уехавшему в командировку. Он смотрит на луну. Ему кажется, что у нее такие же усы, как у папы...

- Поиграем в пятнашки с тенью? - голос Кэнити кажется немного сердитым. Но он совсем не сердится, просто ему хочется прогнать грусть.

Йосико радостно кивает и, громко стуча маленькими красными гэта, выбегает в палисадник. По серебряной земле скользят легкие тени. Мелькают конские хвосты причесок. Домотканые алые обои кажутся черными...

- Поймала, поймала!.. Вот она, тень!

Кэнити быстро оборачивается и видит за своей спиной Йосико. Она наклоняется и со смехом ловит руками его тень, колышущуюся на земле. Мальчик отпрыгивает в сторону.

Отовсюду - из трав палисадника, из щелей досок, проложенных поперек канавы за оградой, - звенят летние песни насекомых...

Сослуживцы предложили Кэнити пойти в пивной бар, но он отказался. Он вдруг вспомнил, какой сегодня день. Позвонил домой. С большим трудом в цветочном отделе одного из универмагов отыскал мискант. Хрупкие метелки едва уцелели в пыльной, душной, битком набитой электричке.

- Что это ты вдруг? - чуть насмешливо спросила Йосико.

Она торопливо собирала посуду на кухне, чтобы управиться со всеми делами до восхода луны.

- Да вот, вспомнил... Давно мы с тобой не отмечали праздника луны, смущенно оправдывался Кэнити.

Йосико вынесла на балкон легкий столик. Подноса из свежего некрашеного дерева не было, и она положила белые шары лепешек на обыкновенные тарелки.