Сарделькообразный палец барона ткнул в район дупла с выглядывающей из него изумленной совой с хроническим косоглазием.

– Вот здесь абсолютно визуально видно, что матушка моя Жирафля Жермон, Требзон в девичестве… вот она… приходится двоюродной сестрой Газелии Требзон, дочери Инаконды Требзон, которая… в смысле, Газелия, естественно… следите за стрелочкой… быстрота и ловкость рук… удачно вышла замуж за покойного Нафтанаила, став ему любимой супругой в году… э-э-э… не суть важно.

– А про то, что любимая, где написано? – с любопытством слишком неподдельным, чтобы быть неподдельным, вытянула шею над семейной гордостью Жермона Серафима.

– А-а-а… Естественно, этого здесь нет… – несколько скованно хмыкнул барон, настороженно покосившись на царевну. – Но это гордо передавалось из уст в уста в нашей семье как непреложная истина…

– Из первых уст, – донельзя довольная объяснением, сладенько заулыбалась Сенька. – Так сказать. Ха-ха.

– Ага, – обрадованный понятливостью иноземной царевны, бурно закивал Жермон. – И таким образом, это совершенно логично делает меня, единственного отпрыска славного семейства Жермонов и единственного живущего родственника супруги усопшего так удач… в смысле, так неудачно, царя Нафтанаила его прямым и неоспоримым наследником.

– И… что бы вы хотели? – Иванушка взглянул на барона с тихим отчаянием ребенка, расстающегося с найденным на помойке, вылеченным, выхоженным и выкормленным из соски щенком, у которого вдруг отыскался законный хозяин.

Тот удивленно посмотрел на лукоморца, словно ожидая и не получая продолжения забавно начавшегося анекдота, потом – слегка натянуто – расхохотался сам.

– Конечно, вступить во владение страной по всем правилам. Если у вас нет вопросов, то сейчас разойдемся по спальням: где гостевые комнаты – вы уже, я полагаю, узнали… А утром начнем подготовку к моей коронации. Я рассчитываю провести ее ну, скажем… дня через два.