— Чужак!

Голос его, казалось, звучал из самой преисподней, таким холодным, равнодушным и серым он был. "Как будто жуешь сырую вату", — подумал Конан с отвращением,

— Уходи, чужак! — повторил голос. Теперь Конан не сомневался, что доносится звук издалека, У этого истлевшего трупа давно уже нет голосовых связок, и воздух не наполняет распавшиеся легкие. Нет, с Конаном разговаривает кто-то иной, кто находится совершенно в другом месте,

— Для чего тебе труп? — спросил Конан, чуть высунувшись из кустов и повышая голос, — Выходи, поговорим один на один!

— Я отвечаю тебе через своих слуг, — с трудом двигая челюстью, ответил скелет, — Убирайся отсюда, Я не стану с тобой разговаривать. Я занят. Уходи, Ты чужой, Ты ничего не знаешь о происходящем. Если тебе дорога твоя жизнь, убирайся из моих владений, ты, мясистая туша варвара!

— За «тушу» ответишь, гнилой кусок свинины! — зарычал Конан.

Он выхватил меч и бросился на мертвецов. Испуская ликующие вопли и удирая в притворном ужасе, они принялись носиться по поляне, а Конан, с развевающимися черными волосами и сверкающими синими глазами, сам в лунном, свете похожим на привидение, гонялся за ними с поднятым мечом. Прежде чем скелеты успели провалиться сквозь землю, киммериец разрубил несколько из них, и те рассыпались прахом.

— Тьфу! — плюнул киммериец, тщательно вытирая меч краем плаща. — Какая пакость!

— Не нужно было этого делать — бормотал тележный мастер, весь дрожа. — Ох, будет большая беда, ох, не стоило нападать на них… Они ведь не люди.

— Ну да, — кивнул варвар, все еще свирепо щерясь. — Они давно покойники.

— Это лемурййцы,

— Ну и что? — Конан пожал плечами. — Какая разница! Главное, что их здесь больше нет.

— Созо сильнее, чем мы с тобой предполагали, — прошептал Дирон. — . — Боюсь, что тебе с ним несовладать, варвар. Беги, спасай свою жизнь. Мы обречены, но ты будешь жить и; радоваться солнечному свету.