Ахеец поднял детей на планер и крепко пристегнул ремни:

- Лучше улетайте отсюда. Мои приятели - грубый народ.

Он ударил по спуску рукояткой меча. Tee хотелось верить, что его товарищи не рассердятся на него за это.

У нее перехватило дыхание. Тело брата налилось тяжестью и, казалось, было отлито из бронзы. Они неслись все вверх и вверх, в яркий солнечный свет и лазурь, где когда-то парили Дедал и тот, другой Икар, в честь которого назван ее брат, пока он не потерял свои крылья и не рухнул в море, как подбитый альбатрос.

Тея открыла глаза. Невидимые сети воздуха перестали резать лицо. Она чувствовала себя то участницей игр с быком, пролетающей над смертоносными рогами, то дельфином, резвящимся от счастья, что над ним солнце, под ним море, а воздух обволакивает, как прохладный шелк.

И тут она увидела, куда они направляются.

- Наклоняйся, - закричала она Икару. - Мы летим к берегу.

Молчание.

- Икар, послушай меня. Не бойся. Помоги мне направить аппарат к горам!

- Боюсь? - обиделся он. - Я не испугался. Я думал о птицах. Теперь я знаю, что они видят с высоты!

- Наклоняйся, - закричали они хором, отдаваясь радости полета, от которого захватывало дух.

- НАКЛОНЯЙСЯ!

Внизу, под ними, как гигантская мозаика, мерцал захваченный дворец, черно-голубые черепицы крыш, мощенные красными гипсовыми плитками дворы с садами и фонтанами и все увеличивающиеся, похожие на грибы столбы дыма, выходящего отнюдь не из кухонного очага. Тут и там сквозь черноту дымовой завесы начинали пробиваться алые языки пламени. "Вот так, наверное, сгорел и кносский дворец", - подумала она. Ахейцы захватывают дома и дворцы, грабят и поджигают. А ее отец? Она была не в силах представить его среди пламени.

Тея от горя обратилась в кусок льда, как вода в пруду, а высоко в небе застыло время, будто все водяные часы замерзли, а тени солнечных перестали двигаться.