Мяч наш, но он попал в плохие руки. Стависки

Теперь у них на пути только одна преграда - наш защитник Сальвадор Дали. Кое-кто из нас усомнился в мудрости нашего капитана, когда он выставил на такую жизненно важную позицию столь авангардного типа. Но мы вынуждены были признать достоинства старика Сальвадора. Он использует ВСЕ. В своей последней попытке остановить противника он даже камуфлирует штанги ворот под гигантские виселицы, а на перекладину подвешивает несколько весьма изящных объектов из своей студии. Не останавливается он и перед подножками, правда, кое-кто из его не самых доброжелательных товарищей по команде считает, что это оттого, что он застрял в комоде, за которым пытался скрываться. Конечно, все без толку. Сокрушительный бросок - и марсианский три-квотер в наших воротах.

Мы все собираемся в створе ворот. Никогда еще со времен Последнего Трубного Гласа я не видел такого количества скорбных лиц. Я намеревался отдать составленный мною список, но в это время Чарли Вейпентейк пихает меня локтем и указывает на Ид и Зоита, переговаривающихся с Пьерпойнтом

Марсиане проводят замену, и мы возвращаемся к центру поля. Мяч вводят в игру, и Вивекананда

10:0, а мы играем еще только первый световой год. Кое-кто из наших поэтов пришел в движение. Чаттертон пасует Китсу, Китc - Шелли, Шелли - Байрону, Байрон - Уайльду, Уайльд зевает. Этот зевок вызывает шквал насмешек. Марсиане отдают мяч своим три-квотерам, их уже ничто не может остановить. Они проходят сквозь нас, как слабительное через кишечник, показывают длинный нос истуканам с острова Пасхи, которых Дали выставил на охрану ворот, и снова набирают очки.