- Нелегкий у нас будет разговор, - сказал я.

- А разве сегодня считается? - возразила Африн.

- Как знать, - ответил я.

Я подошел к серванту-автомату.

- Выпьешь чего-нибудь?

- 7-12-Дж, - попросила Айрин, и я набрал на диске это сочетание. В стакан полился розовый напиток. Я остановился на виски с содовой.

- Где ты пропадала? - спросил я. - Ты счастлива?

- Где? Как тебе сказать... одним словом, жизнь вроде чему-то меня научила. Счастлива ли? Да, очень. А ты?

Я отхлебнул виски.

- Я тоже. Весел, как птица небесная. Как Фредди Лестер.

Она еле заметно улыбнулась и пригубила розового коктейля.

- Ты меня слегка ревновал к Джерому Форету, помнишь, когда он был кумиром, до Фреди Лестера, - сказала она. - Ты еще расчесывал волосы на двойной пробор, как у Форета.

- Я поумнел, - ответил я. - Видишь - волосы не подкрашиваю, не завиваюсь. Ни под кого теперь не подделываюсь. А ведь ты меня тоже ревновала. По-моему, ты причесана, как Ниобе Гей.

Айрин пожала плечами.

- Проще согласиться на это, чем уговаривать парикмахера. И, может, я хотела тебе понравиться. Мне идет?

- Тебе - да. А на Ниобе Гей я особенно не засматриваюсь. И на Фредди Лестера тоже.

- У них и имена-то ужасные, правда? - сказала она.

Я не мог скрыть удивления.

- Ты изменилась, - заметил я. - Где же ты все-таки была?

Она отвела взгляд. Пока шел этот разговор, мы все время стояли поодаль друг от друга, каждый слегка опасался другого. Айрин посмотрела в окно и проговорила:

- Билл, последние пять лет я жила в "Райских кущах".

На мгновение я замер. Потом взял свой стакан, отпил глоток и только тогда взглянул на Айрин. Теперь мне стало ясно, почему она изменилась. Я и прежде встречал женщин, которым довелось пожить в "Райских кущах".