
Хотя, если он был братом девушки, ему должно было быть меньше 40. Во всяком случае, не больше. Он остановился в дверях, этакий гигант, загораживающий проход, и окинул Болана взглядом, в котором отражалось беспокойство.
Болан жестко взглянул на него.
— Вы ловкий врач, Бруно. Спасибо. Подайте мне брюки.
— Вы не узнаете меня, не так ли? — мягко спросил фермер.
Болан пристально вгляделся в черты его лица, а затем спросил:
— Разве мы знакомы?
— Нет, не думаю. Мы виделись лишь однажды, да и то вы спешили.
Заинтригованный, Болан слабо улыбнулся.
— Дьен Хак, — лаконично пояснил Бруно. — Походный госпиталь. Я был на дежурстве, когда вы прибыли с группой детишек. Вы помните, дети...
— Мир тесен, Бруно, — сухо перебил его Болан. — В Дьен Хаке располагался госпиталь доктора Брантзена, его штаб-квартира.
— Совершенно верно. Я был одним из хирургических ассистентов.
— А теперь вы разводите цыплят.
— Совершенно верно. Теперь я развожу цыплят.
— Брантзен мертв. Его убили из-за меня. Из-за меня, Бруно, погибнете и вы, и ваша очаровательная сестра. А теперь дайте мне брюки и покажите, как лучше идти к побережью.
— Об этом не может быть и речи, — возразил Бруно. — Вы до него никогда не доберетесь, с вашей-то ногой. К тому же у вас есть все шансы лишиться ее.
— Дело так серьезно?
— Вполне. Ткани восстановятся лишь при условии, что вы некоторое время спокойно отлежитесь, а процесс заживления не осложнится гангреной. Я ввел вам антибиотики. — Бруно внезапно улыбнулся и добавил: — которые даю своим цыплятам. Надеюсь, от этого вы не запоете петухом. Вы выздоровеете.
