— Не делай глупости! Дай мне умереть самому.

Болан убрал руку.

— Хорошо, — тихо проговорил он, — но при условии, что ты заговоришь.

— Что ты хочешь узнать?

— Сколько людей идет по моему следу?

Умирающий усмехнулся, закашлялся, поперхнулся собственной кровью, а затем сообщил:

— Достаточно. Ты — конченный человек.

— В этом нет ничего нового, расскажи мне еще что-нибудь.

— Тебе никогда не выбраться из этого штата.

— Сколько групп, подонок?

Раненый вновь закашлялся, и фонтан крови хлынул между пальцами Болана. Он повернул голову мафиози на бок, не давая ему захлебнуться кровью.

— Сколько? — повторил он.

— Плевал я на тебя. Чтоб ты сдох!

— Хорошо.

Мак отошел от раненого и осмотрел машину. Бензиновые пары поднимались вверх над задней частью груды рваного железа и неприятно раздражали нос и горло Болана. Внезапно шорох в кустах заставил его броситься на землю и откатиться в тень, отбрасываемую кустарником.

Лишь доли секунды хватило ему, чтобы увидеть силуэт мужчины, держащего в руке револьвер. Раздался выстрел, и из ствола вырвался короткий язычок пламени. В то же мгновение разбитую машину с ревом охватил огонь: от выстрела воспламенились пары горючего, которыми был густо насыщен воздух.

Болан почувствовал, как смерть прошла рядом с ним. Откатившись в сторону, он приподнялся, чтобы ответить огнем на огонь. Однако его противник уже превратился в живой пылающий факел, с воем раскачивающийся из стороны в сторону, пытаясь сбить пламя.

Должно быть, он лежал в луже вытекшего из бака бензина и его одежда пропиталась им насквозь.

Болан поднял револьвер, отобранный у мафиози, и трижды выстрелил в сердце горящего человека, чтобы положить конец его страданиям. Затем, ни разу не обернувшись, Мак покинул поле боя.

Он шел пешком, его раны вновь открылись, а впереди подстерегали неведомые и бесчисленные опасности и враги, ступившие на тропу войны. И все же Болан про себя вознес Богу благодарственную молитву.