В преддверии Полыни, хотя ее и объявят еще через четверть часа, все в Доме Шиповник убиралось, опечатывалось и запиралось на замок. Похоже, они все уединятся и даже есть не будут. Останется только охрана на стенах, а остальные… Остальные будут в руках того, кто командует охраной: так я подумал, но вслух, разумеется, не сказал. Если милорд Кассиас знаток в области морали, то это его собачье дело. Убедившись, что язык Рохли справился с ее имечком, госпожа управительница в знак ответной вежливости разрешила называть себя просто Джиббет, и терпеливо ждала наших вопросов, сцепив руки на уровне талии.

– Когда пропал мальчик?

– Ему относили пятичасовой чай в комнату, и мистер Люций его выпил. Но к ужину семья милорда собирается вся в Синей столовой. Тогда его и хватились.

– Когда вы хватились его, было уже известно, что завтра – Полынь, мэм?

– Официально об этом до сих пор не известно.

– Простите.

Действительно, глупый вопрос. Милорд Кассиас из тех, кто решает, когда Полыни быть: уж о своем-то доме он позаботится.

– Скажем иначе. Люций знал, что завтра особый день?

– Лично я не говорила ему, но ничто не мешало мистеру Люцию узнать от других.

Мааать! Таково-то оно – эльфов допрашивать!

– Но вы, мэм, к этому времени уже знали?

– Да, я узнала одна из первых. В мои обязанности вменяется подготовка Дома к катаклизмам и общественным возмущениям.

Уф. Шерсти клок, правда, небольшой.

– Простите, мэм, а вы уверены, что он вообще пропал?

Миссис Джиббет поджала тонкие губы.

– Его нет в доме. Я первым делом опросила Дом, а Дом мне не солжет. Или вы сомневаетесь в моей компетенции?

Пришлось заверить ее, что не сомневаемся. Мы должны были покинуть этот заколдованный замок до полуночи, как три Золушки, если не хотим, чтобы все наши планы прискорбным образом обратились в тыквенное пюре. В полночь они перекроют даже мышиные норы, если они тут есть. Приходилось скоренько придумывать, как коротко спросить о главном.