- Не всех людей, - прошептал я. - Есть и праведники. Есть благие цели, и благие намерения, и благие поступки. И жизни благие тоже есть.
- Кто же?
- Сахаров. Солженицын. Маркс. Лев Толстой. Ганди...
- Сахаров - водородная бомба. Солженицын - да, страдалец, но дай ему волю, и он заставит страдать других, чтобы достичь благой цели возрождения Российского государства. Маркс мечтал о коммунизме, но - на крови эксплуататоров. Даже Ганди в мыслях своих не был праведником до конца. А это - лучшие...
- Это люди, - сказал я, - а ты, если ты действительно Мессия, поведи их в царство Божие.
Иешуа покачал головой.
- Не получится. Как и два тысячелетия назад все кончится Голгофой. Люди ждут Мессию не для того, чтобы внимать ему и идти за ним. Они ждут, что Мессия отпустит им грехи их. А пойдут они своим путем. Тем же.
Он помолчал и добавил:
- В крови только одна твоя рука. А вторая?
Я посмотрел на левую руку - на ней была липкая, жирная, пахучая болотная грязь, капавшая на чистый золотой песок пустыни. Мне стало противно, и я опять проснулся.
Кончилась ночь, наступило утро.
ВСЕ ЕЩЕ СУББОТА
"И совершил Бог к седьмому дню дела Свои,
которые Он делал..."
Бытие, 2; 2
Мессия присматривался, прислушивался, появлялся порой в самых неожиданных местах (например, в кабинете секретаря райкома Демпартии, куда возбужденные кадеты явились требовать для себя комнату), но его ни разу не видели за пределами района, ограниченного улицами Второй Сиреневой, Рязанской, Калашниковой и Большим бульваром. В этом квадрате было несколько школ, два кинотеатра, филиал театра имени Ермоловой, одна церковь действующая и одна, лишь год назад переданная святой Епархии и еще не ремонтированная, отделение милиции, восемнадцать распивочных, двадцать два совершенно пустых магазина, называвшихся продовольственными, и десяток торговых объектов, которые, судя, опять же, по вывескам, считались промтоварными. Было еще два проектных института и неисчислимое множество контор неизвестного назначения, три сквера, где собирались пенсионеры и играли дети, бульвар, на котором можно было встретить кого угодно, и площадь перед кинотеатром, приспособленная для проведения митингов.