С этими мыслями я и помчался на свидание к Лине, мы, как обычно, бродили по университетским рощицам, я рассказал ей об утреннем происшествии, и Лина сказала нечто, поразившее меня:

- Стас, мы разучились верить. Вообще разучились! Даже в то, что чувствуем. За эти дни я наслушалась о нем всякого. Чего только не говорили! Кроме одного: никто не верит, что он на самом деле Мессия. Верующим Мессия не нужен. Для них это нечто вроде коммунизма... Что-то там, за горизонтом, и никогда не будет. Ничего реального. А остальным просто не до Мессии. Бродяга с претензиями. Псих.

- Линочка, что ты говоришь? Уж не думаешь ли ты, что этот Иешуа на самом деле...

- Стас... Может, это глупо, но я почему-то уверена... Если у нас с тобой настоящее, если мы... Тогда и он - настоящий. Мессия. Тот, кто все решит. Он ведь пришел к тебе. Ни к кому другому - к тебе. Почему?

- Лина, может быть, он таким же манером являлся доброй половине населения нашего района?

- Действительно - почему нашего? Только нашего. Его не видели больше нигде, он ни разу не пересек бульвара. Он как в клетке. Нарисуй границы и посмотри. Твой дом - в центре.

- Ты думаешь? - неуверенно сказал я.

- Стас, я знаю. Я все о тебе знаю. И это тоже.

Мы молча вернулись к институту, где работала Лина - обеденный перерыв кончился. В нашем отделе все еще обсуждали итоги семинара, я посидел в библиотеке, полистал новые астрофизические журналы, сосредоточиться не удавалось, и я отправился домой.

Выйдя из метро, я увидел Иешуа, стоявшего, раскинув в стороны руки живой крест, да и только. Накидка его была порвана и свисала с левого плеча как знамя, побывавшее в бою. Казалось, что он падает и не может упасть.