Дьюк подождал, пока я настроюсь, и мягко спросил:

— Что ты чувствуешь?

Я постарался понять «что», но в ответе не был уверен.

— Не надо ломиться напролом, — посоветовал Дьюк. — Может, поищешь вход с другой стороны? Итак, что ты чувствуешь? — повторил он.

— Раздражение, — предположил я. — Эта вертушка за окном меня пугает. Точнее, мне просто не верится, что такая громадина сможет оторваться от земли.

— М-да, — протянул Дьюк. — Это очень интересно, но я хочу услышать о лейтенанте Джеймсе Эдварде Мак-карти.

— Сейчас.

Я ощутил легкое беспокойство. Я знал, как надо очищаться: выбросить из головы все, что касается задания.

— Это было… — начал Дьюк. — Что же это было? Я понял, что он имеет в виду, и не смог скрыть это.

— Нетерпение. И беспокойство. Я начинаю уставать от постоянных изменений тактики. И разочарование… Потому что они, похоже, ничего не меняют.

— И… — подсказал Дьюк.

— И… — согласился я, — порой меня пугает ответственность. Иногда я хочу сбежать от нее. А иной раз возникает желание крушить все направо и налево. — Потом я добавил: — Иногда мне кажется, что я схожу с ума.

Дьюк внимательно посмотрел на меня, но не успел ничего ответить — запищал телефон. Он вытащил его из-за пояса, включил и раздраженно бросил:

— Еще пять минут. — Потом положил трубку на стол и снова посмотрел на меня. — Что ты имеешь в виду?

— Ну… Я даже не уверен, происходит ли это в действительности… — осторожно начал я.

Дьюк бросил взгляд на часы.

— Не тяни, Джим, вертолет ждет. Я должен решить, брать тебя на борт или нет. О каком сумасшествии ты говоришь?

— Было… несколько случаев, — процедил я.

— Случаев чего?

— Ну, видений или чего-то в этом роде. Не знаю, стоит ли вообще говорить об этом. Может, лучше связаться с доктором Дэвидсоном?..

— Нет, ты должен рассказать мне об этом сейчас! — Теперь Дьюк не скрывал нетерпения и тревоги. — В противном случае я лечу без тебя. — Он начал подниматься со стула.