Я отвернулся от окна и спросил у Дьюка:

– Откуда, черт возьми, взялось это страшилище? Дьюк улыбнулся, не отрываясь от компьютера.

– Отрыжка Пакистана.

Он, не переставая, стучал по клавишам.

– Все шутишь? – Я хмыкнул.

Никаких пакистанов не существовало уже больше десятка лет. Я снова посмотрел в окно. Вертушка казалась исчадием ада и излучала злобное торжество. А я-то считал, что нет ничего тошнотворнее червей. В каждом из ее реактивных двигателей запросто размещался автомобиль, а крылья-обрубки напоминали плечи борца.

– Хочешь сказать, что ее готовили для пакистанского конфликта? – спросил я.

– Не-а, ее построили в прошлом году. Но сконструировали после Пакистана, – уточнил Дьюк. – Подожди минуту…

Он в последний раз размашисто шлепнул по клавише и наконец повернулся ко мне.

– Ты помнишь условия договоров?

– Конечно. Мы не имеем права на разработку нового оружия.

– Точно.

Дьюк встал, задвинул свой стул и начал собирать страницы, бесшумно выскальзывающие из принтера.

– И даже не можем заменять старое вооружение, – добавил он. – Однако в договорах ничего не сказано о научно-исследовательских и конструкторских разработках, верно?

Дьюк взял последнюю страницу, аккуратно выровнял стопку бумаг и подошел к окну.

– Да, Прекрасный образчик боевого корабля.

– Впечатляет, – согласился я.

– Возьми, прочти и распишись. Он вручил бумаги мне.

Я сел за стол и приступил к работе. Дьюк следил за моей рукой, заглядывая через плечо, и время от времени указывал места, которые я пропускал.

– Да, но откуда все-таки он взялся? Ведь кто-то дол-. жен был его построить?

Эта машина не давала мне покоя.

– Ну, разумеется. Вот, скажем, твой костюм; он сшит на заказ?

– Конечно, а разве бывает по-другому?

– Угу, какого еще ответа ждать от молодежи. Ты встаешь перед компьютером, он снимает с тебя мерку. Другой компьютер лазером кроит ткань, а потом полдюжины роботов ее сшивают. Если в ателье имеется полный комплект оборудования, то максимум через три часа ты получаешь новый костюм.