Дьюк подождал, пока я настроюсь, и мягко спросил:

– Что ты чувствуешь?

Я постарался понять «что», но в ответе не был уверен.

– Не надо ломиться напролом, – посоветовал Дьюк. – Может, поищешь вход с другой стороны? Итак, что ты чувствуешь? – повторил он.

– Раздражение, – предположил я. – Эта вертушка за окном меня пугает. Точнее, мне просто не верится, что такая громадина сможет оторваться от земли.

– М-да, – протянул Дьюк. – Это очень интересно, но я хочу услышать о лейтенанте Джеймсе Эдварде Мак-карти.

– Сейчас.

Я ощутил легкое беспокойство. Я знал, как надо очищаться: выбросить из головы все, что касается задания.

– Это было… – начал Дьюк. – Что же это было? Я понял, что он имеет в виду, и не смог скрыть это.

– Нетерпение. И беспокойство. Я начинаю уставать от постоянных изменений тактики. И разочарование… Потому что они, похоже, ничего не меняют.

– И… – подсказал Дьюк.

– И… – согласился я, – порой меня пугает ответственность. Иногда я хочу сбежать от нее. А иной раз возникает желание крушить все направо и налево. – Потом я добавил: – Иногда мне кажется, что я схожу с ума.

Дьюк внимательно посмотрел на меня, но не успел ничего ответить – запищал телефон.

Он вытащил его из-за пояса, включил и раздраженно бросил:

– Еще пять минут. – Потом положил трубку на стол и снова посмотрел на меня. – Что ты имеешь в виду?

– Ну… Я даже не уверен, происходит ли это в действительности… – осторожно начал я.

Дьюк бросил взгляд на часы.

– Не тяни, Джим, вертолет ждет. Я должен решить, брать тебя на борт или нет. О каком сумасшествии ты говоришь?

– Было… несколько случаев, – процедил я.

– Случаев чего?

– Ну, видений или чего-то в этом роде. Не знаю, стоит ли вообще говорить об этом. Может, лучше связаться с доктором Дэвидсоном?..

– Нет, ты должен рассказать мне об этом сейчас! – Теперь Дьюк не скрывал нетерпения и тревоги. – В противном случае я лечу без тебя. – Он начал подниматься со стула.