Ее плотно сжатые губы походили на хирургический шрам. Наверное, в десятый раз за последние тридцать секунд она испытующе посмотрела направо—налево, сделала несколько стремительных шагов, чтобы, поднявшись на цыпочки, бесцеремонно заглянуть поверх выпиравшего и заслонявшего ей обзор плеча птеранодона. А Мелвила все не было. Мелвил все не появляется. До чего томительно ждать! И кому! Ей, Лилли! Какого— то зануду Мелвила, которому она оказала самую большую, когда— либо выпадавшую в его жизни, честь, согласившись на свидание, а этот мужлан настолько обнаглел, что и носа не кажет, а она— то дура ради этой встречи отказалась от завтрака, чтобы вместить в себя обед, наверняка убогий, что он, видимо, предложит ей разделить у Недика…

Крепкий на вид средних лет мужчина, с крысиной мордочкой и влажными глазами, медленно прогуливался, искоса поглядывая на нее и явно колеблясь. Лилия как— то побывала в синематеке на фестивале фильмов пикантного характера 1964 года и сейчас у нее в памяти настойчиво всплывал образ Питера Лорра из киноленты под названием «М— проклятый». Этот тип, вне всякого сомнения, был извращенцем из какого— то другого города. Она вызывающе взглянула ему прямо в лицо. «Скорее всего, именно сейчас он начнет приставать, — подумалось ей. — Я сразу их подмечаю, это уж точно; кстати, почему именно мне так везет на всякие гадости? Стоит мне поехать покататься с кем— нибудь по автостраде, как кавалер тут же начинает восторженно вопить: „Эй! Посмотри— ка на эту мерзость!“ И мне приходится, конечно, смотреть, и всегда попадаются то какой— нибудь одноногий калека, то пьяная девка, чей хахаль подбирает ее туфтовые корочки, пока она блюет в урну, то кошка с разможженной мусороуборочной машиной башкой. Ну отчего подобное всегда происходит со мной? А эта рожа явно кадрит, факт неоспоримый».

Лилия придала своему лицу выражение неприступности, скользнув по незнакомцу взглядом, и повернулась к нему спиной, но все же не столь поспешно, чтобы выглядеть грубиянкой.