– В этой дыре скорняка не водится.

– А некромант, которому для гримуаров нужен переплет поновее? – я улыбнулся. – Толстяк, или ты дашь мне спокойно заснуть…

– Да дрыхни ты хоть до завтрашнего полудня, – неожиданно весело произнес гоблин. – Валяй-валяйся.

Гобл подпрыгнул – доски пола скрипнули, но выдержали – и, что-то бормоча себе под нос, направился к двери.

– Ты куда?

– За свечами.

Дверь захлопнулась.

Я прислушался. Зря – о маршруте гоблина мог узнать любой желающий и нежелающий, кроме стопроцентно глухих. Вот он дошел, вернее, доскакал до конца коридора, ссыпался по лестнице… с грохотом врезался во что-то тяжелое и металлическое – судя по раздавшимся сразу вслед за столкновением проклятьям, это был гном.

Из их перебранки я наверняка мог узнать множество новых для себя слов – но не хотел этого, причем категорически. Мне хотелось только спать.

Осторожно спустив курок, я сунул револьвер обратно под подушку. Затем вытащил, пристроил сбоку от тюфяка, на освободившееся же под подушкой место спрятал голову и как можно плотнее заткнул уши.

Не помогло.

– Ты не мог бы хлопать дверью чуть поти… – тут я увидел, что именно сжимает довольный гобл в лапе и заорал: – Какого дьявола?!

– Ы-ы-ы?!

– Это же гномские «вечные» свечи!

Мы их покупали раз в год, для рождественской ёлки. И то – если огарок, по мнению папули, оставался достаточно большой, то свечу припрятывали до следующего сочельника.

– Ну дык…

– ЗАЧЕМ?!

– Дык они ж самые лучшие, – с искренним недоумением отозвался гоблин.

– И самые дорогие! И, тролль на тебя наступи, зачем ты взял ОХАПКУ?!

– Для моего шедевра, – гобл повернулся ко мне спиной и принялся деловито прикреплять свечи к полу… стене… потолку, – нужно хорошее освещение.

Спорить с ним бесполезно, понял я. Или пристрелить, или… я почти решился на «пристрелить», но для этого надо было сначала перевернуться на другой бок, а я уже вполне уютно устроился на этом… и глаза закрываются….