Но опять, как в годы ашрама, вступилась за любимого Хельга.

- Мы не вписываем вас в свою компанию, стальной, огненный капитан Фаркаш! Для нас было бы честью оказаться когда-нибудь в _вашей_ компании. Но вряд ли это случится. Не всем быть героями. Ларри и я, мы не можем прожить без нашей Сферы, без ее опеки. И - более того - не хотим! Ларри делает росписи по фарфору, я учу гусениц шелкопряда выпускать все более прочную и блестящую нить. Это наше призвание, смысл нашей жизни. Мы радуем многих. У меня заказы от лучших модельеров, у Ларри каждый год выставки. Не думаю, что без нас легче обойтись, чем без Разведчиков или Проникателей. - Торжество выплеснулось в высоком голосе Хельги, она рывком вознесла бокал. - За слабых, Виола, Роман, Дьюла! За нас с Ларри!

- За вас, - мягко ответила Виола. - Только не за слабых. Не вписывайте себя в их компанию.

Хрустальные колокольцы зазвенели, столкнувшись...

...Ширк! Голубая горячая искра послана Роману: "Ответь мне, ответь наконец: ты решил?! Сегодня последний день..." И суетливая рябь речных бликов на скользких сваях: "Не знаю, еще не готов, не готов, не готов..."

Синие глаза Романа становятся потерянными.

Суперзвездолет "Индра", выстроенный на Первой орбитальной верфи еще в те времена, когда металл клепали молотами, а тела космонавтов защищали капроном и резиной, был предназначен для решительного и беспощадного опыта. В обязанности экипажа, набранного не столько из ученых, сколько из мужчин безупречного здоровья, не входило посещение иных солнц. Только разогнаться и, если удастся, проломить световой барьер. А там, буде уцелеют, прямо домой, восстанавливать здоровье и почивать на лаврах.

Полет "Индры" заранее называли чудом. Фанатичные сторонники кричали о ниспровержении кумиров; о том, что пора печальным усам старого скрипача пылиться в галерее хрестоматийных портретов рядом с оксфордской мантией сэра Айзека... На самом деле опыт был воплощением принципа более старого, чем пирамиды...