Евстигнеев еще мог понять, а поняв простить, что Люся предпочла ему, водителю I класса, асу, фактически, капитана Петруничева, действительно, если объективно, неотразимого для женского сердца кавалера. Но то, что с первого дня за Конюховой начал ухаживать и молодой следователь ГУВД Сережка Деркач, выводило его из себя. Несмотря на то, что с самого начала Деркачу было неоднозначно дано понять: шансов у него нет никаких.

Город Рудный — не большой, тут все про всех знают.

— Здравствуйте, мальчики — приветливо бросила Люсенька, с трудом просовывая длинные стройные ноги в чрево милицейского «уазика».

Обращение было не по форме. Но устроило обоих.

Люся устроила на заднем сиденьи свой достаточно тяжелый криминалистический чемодан, облегченно откинулась на спинку сиденья, с шаловливой улыбкой посмотрела на крепкие стриженые затылки коллег.

— За Сережей Деркачом будем заезжать?

— Нет, — хором ответили Петруничев и Евстигнеев. Посмотрели друг на друга, и рассмеялись. Хотя все точки над и в их отношениях с Люсей были давно расставлены, они про6должали, а может, просто делали вид, — ревновать к немного приторно красивому и потому весьма самоуверенному Сережке Деркачу их "милицейскую богиню".

— И то верно, молодой еще. Не повредит пешочком пройтись, — эти слова Люсеньки Конюховой пролились бальзамом на сердца коллег.

До места происшествия на машине — пять минут ходу.

Там уже ждал Деркач. Через минуту подъехали Скибко, Мищенко, врач.

Когда врач официально констатировал факт смерти, Мищенко спросил ее:

— Причины смерти можете сразу установить?

— Пока только приблизительно. Смерть наступила скорее всего часов восемь-десять назад в результате острой потери крови, — поражения по видимому, сосудов, — раны в таком месте, что скорее всего поражены правая и левая коронарная артерии, — болевого шока.