Еще ниже все оплетено паутиной, чистой и росистой. Силенд. Чересчур буйная природа, – подумал Коре, – как в каком-нибудь Мезозое. Не удивительно, что здесь рождаются всякие кусучие динозаврики.

– Это все настоящие растения? – спросил он.

– Конечно, – ответил человек с браслетом и положил руки между колен.

Человек с браслетом постоянно менял позу. Это у него нервное, – подумал Коре и сверился с экраном, – эти изменяющиеся, они там сосем дикари. У них и нормальной медицины нет.

Сегодняшний посетитель был необычен. Не потому, что он не был чистопородным Homo, а потому что его появление сразу пробудило странное, но очень отчетливое чувство – будто стоишь между двух зеркал и вглядываешься в бесконечность отражений, и находишь там формы и образы движущихся существ – тех, которые живут и могут жить только там, в пространстве бесконечных отражений. Это ощущение никогда не обманывало, оно говорило о вмешательстве внешней силы. Впервые он ощутил внешнюю силу семь лет назад, выполняя опасное задание в Осии, и с тех пор она изредка соприкасалась с его жизнью.

Человек с браслетом дважды отчетливо цокнул зубами. Камера показывала паутину крупным планом.

– А пауки? – спросил Коре.

– Тоже живые.

– Ядовиты?

– Слегка.

– Что значит «слегка»?

– У нас многое слегка ядовито; я это объясняю, что… – человек с браслетом не закончил фразы.

Этот человек напоминал ящерицу, но не костистостью или вытянутым профилем, а чем-то иным, почти неуловимым. Тяжелый взгляд, очень толстая кожа век; рот без губ и глубокие складки будто продолжают его далеко вниз и назад; иногда приоткрывает рот и медленно проводит языком и в эти моменты еще более напоминает ящерицу. Морщин мало, а те, что есть, глубоки. Лет около сорока. Брови густые, нависают, переносица провалена – от этого кажется, будто брови постоянно нахмурены. Глаза серые, блеклые; из под века видна лишь нижняя половина радужки.