Скользяк плотно прилегает к стеклу и бетону, навигатор "хамелеона" сканирует поверхность в радиусе тридцати метров, определяя наиболее оптимальный маршрут. Кое-где вместо зеркальных окон – алюминиевые рамы, покорёженные, изогнутые. Внутри здания, некогда штаб-квартиры транспланетной корпорации, – заснеженные компьютеры и укрытые инеем офисные стулья. Моё тело параллельно стене, я ритмично напрягаю икры, заодно активируя искусственные мышцы, прикреплённые белковым клеем к экзоскелету защиты.

Крыша небоскрёба стремительно приближается.

Я – ронин. Я – убийца.

Меня преследуют.

***

– Нет! Пусть!

Окружили. Довольны. Небось, кровожадно скалятся. И деваться мне некуда. Почти некуда. И потому я покоряю эту чёртову трубу, я ползу, ползу, хлюпают присоски, ползу, и вот я наверху. Я знаю, никто не осмелится подняться за мной, ибо самоубийц-камикадзе нет в команде Гюнтера. Гюнтер слишком ценит своих буси, чтобы зазря тратить их жизни.

Я стою на самом краю, выщербленном ударной волной.

Я присоединяю мощные аккумуляторы к амортизаторам-прыгунцам. Конечно, я рискую сжечь накопители лыж, но у меня нет иного выхода. Если честно, хе-хе, я предполагал, что подобное может случиться.

Солнце падает на крыши мегаполиса, исчезает, меркнет. Багрянец горизонта прячется за пиками небоскрёбов-гор.

Я резко приседаю и отталкиваюсь от края трубы. Амортизаторы, как всегда, врубаются чётко и мгновенно – меня отшвыривает метров на пятьдесят восточнее. Мои лыжи парят в морозном воздухе. Я – птица, я – альбатрос.

Падаю в сотне шагов от заветного сугроба, того самого, виртуального. Прыгунцы смягчают удар, дымятся, и я не уверен, что их можно отремонтировать. Так никто не прыгает. Я – единственный. Чем не повод для гордости?..

Жаль, мне не удалось запутать погоню, отвести преследователей от нового убежища, но что поделаешь. В конце концов, я и это предусмотрел. Есть, хе-хе, один вариантик: подземный тоннель…