— Валентин, — сказал он.

— Я назвала имя и фамилию, — надулась я. — Нечестно зажимать целый вопрос.

— Валентин Фихтеле.

— Ага, — сказала я и отвела глаза.

Он насторожился.

— Что?

— Небось, «Фихтеле» — не настоящая фамилия. Соврать решили.

Он засмеялся.

— Тогда — «Айзенбах». Подходит?

— Лучше уж Фихтеле, — проворчала я.

— Лучше просто Валентин, — сказал он. — Заказать тебе сок? Тут, кажется, подают что-то такое…

— Тут подают два вида пива, разбавленное и не очень, — рассердилась я. — И я сюда не ради выпивки пришла, а ради вас.

Я видела, что ему хочется чувствовать себя польщенным, но он боится. Ему достаточно лет, чтобы знать: неожиданности чаще всего бывают неприятными, а женский интерес — тем более.

— Я вам не сделаю дурного, — обещала я. — Мне просто хотелось с вами познакомиться.

— Почему?

— Потому что я каждый день вижу вас из окна.

— А я тебя вижу в первый раз, — признался он.

— Будь наоборот, я бы сказала, что мы оба погрешили против законов физики. Я их сейчас, кстати, изучаю.

— Вот как?

— Да. И вот вам главный закон физики: если ты за кем-то подсматриваешь из окна, задерни шторы.

— Ты задергиваешь шторы?

— Вовсе нет. Вы достаточно беспечны, чтобы я могла соблюдать законы физики, оставляя окно открытым.

Он повернулся и безошибочно нашел глазами мое окошко.

— Что ж, в таком случае, ты все обо мне уже знаешь. Мне двадцать восемь лет, меня зовут Валентин, и каждое утро я прихожу сюда — сидеть на стуле и пить пиво.

* * *

Дожди прилетали вместе с ветром, и трава принимала их благодарно. Она поднималась выше человеческого роста, полная влаги, а полю не было видно конца. В этом году, как и в прошлом, здесь не сеяли, и сорняки поднялись на сытной почве настолько рослые и крепкие, что колеса телег ломали их со звучным хрустом, словно это были кости. Безымянные пепелища за лето поросли лопухами.