Даже на входной двери, выкрашенной в темно-вишневый цвет, вместо традиционной меланхолической морды льва посетителя встречала разъяренная драконья пасть, выполненная столь реалистично, что вполне могла отпугнуть малодушного гостя. Но Агнешка к числу малодушных не относилась. Она привстала на цыпочки, смело ухватилась за металлическое кольцо, прикрепленное к нижней челюсти дракона, и трижды стукнула им о латунный набойник.

За дверью раздалось цоканье высоких каблуков, отворилось оконце, забранное декоративной решеткой, и миловидное женское личико осведомилось звонким голосом:

— Вам кого?

— Мы хотели бы видеть сеньора Бальтазара, — ответил Феликс.

Клацнул замок, и тяжелая дверь медленно начала открываться.

— Как прикажете доложить? — У горничной в синем платьице и белом кружевном фартуке были зеленые глаза, губки бантиком и медно-рыжие волосы. Феликс никогда ее раньше не видел.

— Господин Феликс с внучкой.

И тут раздался рев разбуженного медведя:

— Кого там Хтон принес?!!

Шаркая домашними туфлями без задников и прикладывая к голове пузырь со льдом, Бальтазар всем своим видом подтверждал правильность догадки Феликса о вчерашнем распитии спиртных напитков в количествах, превышающих разумные пределы. В драке, пьянке и любви Бальтазар меры никогда не знал и знать не желал.

— А, это ты… — буркнул он, узнав в незваном госте Феликса.

— Это мы, — сухо сказал Феликс, положив руку на плечо Агнешке.

Пузырь полетел прочь, и Бальтазар в одно мгновение преобразился. С врожденной грацией испанского дворянина он опустился на одно колено, склонил голову и трагически воззвал:

— О, прекраснейшая сеньорита! Я нижайше молю простить мне мою грубость, невольно сорвавшуюся с языка в вашем присутствии и сменить гнев на милость…

— Не юродствуйте, дядя Бальтазар, — перебила Агнешка.

Бальтазар поперхнулся.

— Ты научил?!

— Ага, — расхохотался Феликс. — Ну, здравствуй, цыганская твоя душа…