— С собакой? — с интересом спросил Ри.

— Без. Хватит ерничать, — оборвал его Ит. — Вернулись и обратились в посольство с требованием наказать виновника.

— Гермо должны водить своих гнусных кошек на коротком поводке, — вдруг сказал доселе молчавший Скрипач. Он лежал на полу, положив под голову руки, и, казалось, спал. По крайней мере, выдав фразу, Скрипач глаза так и не открыл.

— Ну-ка, ну-ка, это интересно, — Таенн присел на корточки рядом с ним. — А что еще должны делать гермо?

— Семьей заниматься, а не в синее играть по восемь размеров, — опять же не открывая глаз, отозвался Скрипач. — В кубе лесть верноподданнических похвал, за сухую ветку лицо не спрячешь.

— Как всегда у Скрипача — информативно, лаконично и по делу, — покивал Бард. — Ит, ты рассказывай, рассказывай.

— В общем, посольство выдало заявление с просьбой о наказании. Сначала — с просьбой, через некоторое время — уже с требованием. Мне кажется, что Маданга бы нашла какой-то вариант, который устроил и рауф, и то государство, но…

— Появился Антиконтроль во главе с незабвенным Микаэлем Стовером, — заключил Морис. — Догадываюсь, что было дальше.

— Правильно, — мрачно сказал Ит. — Такие, как Стовер, безошибочно угадывают самые слабые точки в любой системе и начинают давить на них. В этот раз такой точкой оказался суверенитет, сначала страны, в которой происходили эти события, а потом, через год с небольшим, и всей Маданги, как независимого мира.

— Независимость… — Таенн нахмурился. — Невмешательство во внутреннюю политику мира Индиго со стороны Мадженты. И боязнь того, что этот прецедент потащит за собой следующие.

— Верно. Раз уступил в этом, то и в другом уступишь, — согласился Ит. — И Маданга начала действовать. Сначала депортировали всех рауф…

— … а потом это было признано незаконным актом, так? — спросил Ри, созидающий утвердительно кивнул. — Рауф снова разрешили вход в мир.