Сначала со станцией связался корабль, принадлежащий пограничной охране суверенного государства Гана, на территории которого находилась станция. С корабля передали требование — немедленно поднять секторальную станцию на поверхность, а затем сдаться. Искин сухо и сдержано ответил, что требование отклоняется. Станция находится здесь не в связи с капсуляцией мира, а по совершенно другой причине, и, как только это станет возможно, она покинет планету.

Корабль на час замолчал, а потом с него передали то же требование. На этот раз рискнул ответить уже Таенн — он более подробно объяснил ситуацию и недвусмысленно дал понять, что ни на переговоры, ни на контакт экипаж станции не пойдет.

— Пойдет, пойдет, — заверили с корабля. — Доконтролировались, суки.

Связь снова прервалась.

— Что все это значит? — спросил Ри.

Таенн, все больше и больше мрачнея, принялся что-то путано объяснять, но сбился, махнул рукой и смолк. Скрипач, как всегда неравнодушный к чужому горю, подошел к нему и ласково взял руками за плечи.

— Да уйди ты, чудо, — простонал Бард. — Не до тебя сейчас. Уйди, кому говорю. Не вводи в грех!..

Скрипач насупился и отошел. Ит проводил его беспомощным взглядом, но позвать не решился — они ждали ответа с поверхности, сейчас действительно было не до Скрипача.

— Что они собираются делать? — встревоженно спросил он.

— Не знаю, но вряд ли что-то хорошее, — бесстрастным голосом ответил альбинос. — Ит, Ри, чтобы не происходило, не покидайте станцию.

— В смысле? — не понял Ри.

— Не покидайте станцию, пожалуйста, — в голосе Леона вдруг зазвучали просительные нотки.

— Да с какой радости нам всем ее вообще покидать? — удивился Ри. — Что они нам могут сделать? Взорвут, что ли? Даже не смешно.

— Не взорвут, конечно, — заметил Морис. — Им эта станция и самим пригодится.