- Хо-хо-хо! - Генри сладко зевнул и отбросил одеяло. - Как бы я хотел быть уже на ногах и одетым!

И словно эхо от его зевка, с большого, неухоженного заднего двора донеслось лошадиное ржание. Не обратив на него внимания, Генри надел брюки, рубашку, носки и ботинки, завязал галстук, пробежался расческой по волосам и спустился в столовую.

- Наконец-то! - Марта, его жена, появилась в дверях с тарелкой, едва он успел плюхнуться на стул. - Уже десятый час. Если ты собираешься и сегодня искать работу, начать следовало куда раньше.

Генри с сомнением покачал головой, а она поставила перед ним яичницу с ветчиной.

- Не знаю, стоит ли мне сегодня выходить из дому. Неважно себя чувствую. М-м-м. Выглядит неплохо. Но хотелось бы для разнообразия сосиску.

Снова ржание во дворе, опять же оставшееся незамеченным.

- Сосиски стоят дорого, - ответствовала Марта. - Когда у тебя будет постоянная работа, тогда, возможно, мы будем их покупать.

- А вон и Хаукс, - Генри уставился в окно, мимо которого прошел высокий, худощавый мужчина с перекошенным, словно от боли, лицом, сопровождаемый миловидной, но бедно одетой женщиной. - Кажется, Милли уговорила-таки его выложить несколько долларов на обновки для детей. По крайней мере хоть раз в год ей это удается.

- Ты только посмотри на его физиономию, - добавила жена Генри. - Можно подумать, что он умирает. И все потому, что он должен купить две пары ботинок по два доллара для двух симпатичных малышей. Он, должно быть, попрекает их каждым съеденным куском.

- И все же, - Генри кивнул головой, полностью соглашаясь с женой, - хотел бы я иметь деньги, которые он складывает в чулок.

- Мечты, мечты, мечты! - взорвалась Марта. - Но только не работа! О, Генри, ты выведешь из себя кого угодно.

- Марта, я недостоин тебя, - вздохнул Генри. - Ты заслуживаешь куда более лучшего мужа. Я говорю это вполне серьезно.