Они были на улице, где можно просто идти и разговаривать, не боясь ничего. Улица принадлежала всем, не только Александру – Альке, и не была так тесно связана с памятью о нем. Они неторопливо шли, стены домов и мостовая слабо светились, звезд высыпало, казалось, раза в два больше, чем всегда. Изредка звучали шаги прохожих, еще реже проносилась запоздавшая машина, и в этой пустоте и тишине Кира внезапно успокоилась. Она поняла, что надо сделать; всю жизнь она была честной с Александром, как и с каждым человеком, и теперь следовало только откровенно сказать ему, что она не в силах отождествить его с улетевшим Алькой, и поэтому ему нечего ждать от нее. Она скажет; сейчас она постепенно подведет разговор к этому, и…

– Какая ночь, правда? Но ты не ответил: там было хорошо?

Он отозвался через несколько шагов:

– Интересно, во всяком случае.

– Ты был один все это время?

– Почему? – удивился он. – Вернулись все, никто не погиб.

– Я не это имею в виду.

Тогда он понял.

– Но ведь есть ты, – сказал он медленно. – Кто еще мог быть?

Кира почувствовала укол совести. И даже что-то похожее на нежность, шевельнулось в ней. Но поддаться этому чувству было бы нечестно. К тому же слова его нуждались в уточнении.

– И сюда – вот так – вы тоже вернулись все?

– Нет. Только я.

– Почему?

– Разве я не обещал тебе вернуться?

– Ага: чтобы сдержать слово? Похвально.

– Я тебя чем-то обидел? Почему ты сердишься?

Она подавила вздох:

– А как это тебе удалось? – Он пожал плечами:

– Подвезли.

Кира кивнула. Взяли, подвезли за пятьсот лет. Постучали: это какая эпоха? Здравствуйте, к вам гости…

– Что же будет? – спросила она.

– Не знаю… – пробормотал он.

– Да я не об этом. И давно они так – летают по времени?

– Нет. Им долго не хватало опытных данных, фактов. Потом они их получили – около двух лет назад. Техническое воплощение заняло немного месяцев.