- Шесть миллионов лет пролетели как одна ночь, - сказал Каруит. - Я помню блеск солнца на волнах и рокот прибоя - там, где теперь камни у нас под ногами. Я помню могучие стены и гордые колонны - теперь это жалкие руины у нашей разверстой могилы. Я помню плывущие в небе облака, коронованные радугами. Больше всего я хочу вспомнить - и не могу, ибо плоть, которой я стал, не может удержать пламя, которым я был, - я хочу вспомнить полноту своего существования.
Джаан поднял руки к короне, сжимавшей его виски.
- Для тебя это тяжелая ноша, - сказал он.
- Нет, - пропел Каруит. - Я ведь разделю все то, что она сулит тебе и твоей расе. Я буду расти вместе с тобой, и ты - вместе со мной, и они вместе с нами, пока человечество не только станет достойно принятия в Единство, но и даст ему нечто, никому другому недоступное. И наконец мысль создаст Бога. Теперь не медли, нужно объявить об этом людям.
Он/они пошли вверх по склону к Арене. Дидона, Утренняя Звезда, таяла в небе над ними.
Глава 2
К востоку от Виндхоума местность понижалась, пока не достигала подножия Гесперийских холмов. Раннее лето набросило на их суровые вершины покрывало листвы: голубоватой, зелено-серой, пронзительно зеленой там, где росли дубы и кедры, и пурпурной в зарослях расмина. Отдельные деревья, кусты, целые рощи привольно раскинулись на живой мантии огненной травы, переливавшейся красными и желтыми оттенками оникса.
С запада потянул прохладный ветерок. Айвар Фредериксен поежился. Ложе карабина показалось его руке особенно холодным. Дерн, на котором лежал Айвар, начал сворачиваться на ночь, превращаюсь в упругий войлок. Его дневной запах - запах кремня и искр - уже почти не ощущался. Над Фредериксеном нависало дерево дельфи: его искривленный низкий ствол, переплетение ветвей и густая листва образовывали живой грот. Шелест листьев напоминал шепот на неизвестном языке. Отсюда Айвару был виден склон, усеянный небольшими кустиками и валунами, и полная теней долина. Идущую вдоль берега дорогу уже скрыли сумерки, и только по воде иногда пробегали неяркие отблески света, Сердце Айвара колотилось громче журчания Вилдфосса.