— Да, правильно. Размером с небольшую страну.
— Тогда почему бы вам не написать о том, как Элис влюбляется в другую страну — побольше размером и в форме кренделя?
— В форме чего?
— Кренделя, — повторил он. — Этот образ часто используется в популярной синестерианской литературе. Синестерианам приятно о таком читать.
— В самом деле?
— Да, — подтвердил он. — Синестерианам нравится представлять существ в форме кренделя. Если вы вставите подобное обстоятельство в повесть, она станет более образной.
— Образной, — машинально повторил я.
— Вот именно. Потому что нам не следует забывать о возможной экранизации.
— Да, разумеется, — подтвердил я, вспомнив, что мне причитается шестьдесят процентов.
— Далее, раз уж мы заговорили об экранизации, мне кажется, что действие должно происходить в другое время суток.
Я попытался вспомнить, в какое время суток развиваются события в Моей повести. Кажется, время суток вообще не упоминалось, о чем я и сказал заказчику.
— Верно, вы не упоминали какое-либо конкретное время, но подразумевали сумерки. Меня убедила в этом некая расплывчатость употребленных вами слов и образов.
— Да, конечно, — подтвердил я. — Сумеречное настроение.
— Получается неплохое заглавие, — заметил он.
— Да, — отозвался я, сразу возненавидев эти два слова.
— «Сумеречное настроение», — медленно произнес инопланетянин, словно пробуя слова на вкус. — Да, повесть можно назвать именно так, но переписать ее, как мне кажется, следует в «дневном настроении». Ради иронии.
— Да, я вас понял.
— Тогда почему бы вам еще разок не прогнать текст через компьютер, а потом вернуть мне?
Когда я возвратился домой, Римб с хмурым видом мыла тарелки. Тут я должен упомянуть, что Римб — средних размеров блондинка, а постоянная встревоженность ее взгляда характерна для инопланетян из секты «божественников». Из соседней комнаты доносились странные звуки. Когда я вопросительно взглянул на Римб, она лишь указала глазами на дверь и пожала плечами. Войдя в комнату, я увидел там двоих незнакомцев, молча вернулся на кухню и спросил у Римб: