Исходя из таких убеждений, концертов сегодня устраивать не стали, решив поберечь уже и так подорванный слух Николаева, в особенности его Среднее Ухо. Александр Прокудин, рослый человек лет тридцати от силы, шел по мостовой, умело разбрасываясь ногами. Его собака, из-за неимения подходящей клички прозванная Безымянной, в точности повторяла движения хозяина. Чинно поднимая мохнатые рыжие лапки, пекинес опускал их на мелкозернистую мозаичную плитку мостовой главной улицы города, вокруг названия которой три года назад наконец утихли дебаты. Стала называться она уже не Соборной, как раньше, и не Советской, как в социалистические времена. Назвали ее удивительно просто, приняв собирательное решение: Соботская. Никто, по крайней мере из обитателей непосредственно города, возражать не стал. Наверное, единственное, для чего сегодняшний день действительно годился, это для выгула собак. Александр провожал одобрительным взглядом хозяев, вывевших четвероногих чад на прогулку по центральной улице. Весело виляющие хвостики всех типов и размеров опоясывали своеобразные ошейники, во всех толковых словарях сюрреалистического мира значащиеся под названием "нахвостники". Мало кто задумывался над предметом нахвостника, но Прокудин, благодаря привитому с детства здоровому любопытству, досконально изучил данный "феномен". Во-первых, когда Животный Суд провозгласил неприкосновенную свободу собак, у собак (как утверждают энималистические медиумы) возникло недовольство по поводу ошейника, ассоциирующегося у тех с предметом власти человека над животными, которые были изначально уравнены в правах матушкой-природой. Во-вторых, люди, уже приняв решение заменить ошейники на нахвостники, отметили, что операция выгула таким образом напоминает старую добрую поговорку: "Тянуть время за хвост", поэтому идея с новой модификацией ошейников получила дополнительные баллы в свою пользу, подразумевая под нововведением продление жизни хозяина собаки.