- Не слишком доверяй этому, Айрин. Уже изобрели что-то вроде звукового лазера, он проходит сквозь любые стены и проникает в тебя ночью, когда ты расслаблен и открыт для любого внушения. Затычки для ушей не спасают. Сам твой скелет играет роль проводника.

- В "Райских кущах" мы полностью защищены.

- Почему же ты оставила это райское местечко? - разозлился я.

- Наверное, маленькая девочка чуть выросла.

- Дай-то бог!

- Билл, - запинаясь, спросила Айрин. - Билл, ты женат?

Пока я медлил с ответом, оконное стекло задребезжало: за ним билась маленькая модель птички, она тщетно прижималась к стеклу. В нее был вмонтирован круглый присосок. И еще, должно быть, передатчик, потому что сразу прозвучал четкий, очень деловитый, но совсем не птичий голос: "...и обязательно попробуйте помадку, обязательно..." Включилась автоматическая защита окна, и бедную рекламную птаху отбросило прочь.

- Нет... - выговорил я. - Нет, Айрин. Я не женат. - И, посмотрев на нее, позвал: - Пойдем на балкон.

Дверь на балкон распахнулась, автоматически сработали приборы антирекламной защиты. Они стоят кучу денег, но это входит в страховку.

Здесь царила тишина. Специальные автоматы нейтрализовали гомон города, крики рекламы. Воздух бился с такой силой, что огненные рекламы Нью-Йорка сливались в расплывчатую реку ярких бликов, но тишина была полная.

- А зачем тебе это знать, Айрин?

- Вот зачем, - она вдруг прильнула ко мне и поцеловала. Затем отошла, выжидая, что я сделаю.

Я опять спросил:

- Зачем это, Айрин?

- Все умерло, Билл? - спросила она шепотом. - Прошлого не возвратить?

- Не знаю... - ответил, я. - Черт меня побери, но я не знаю. Да и знать не желаю, вот что ужасно.

Страх, меня мучил страх. Никому и ни в чем нельзя верить. Мы родились и выросли в мире, где все покупается и продается, и нам не дано знать, что подлинно, а что ложно. Неожиданно для самого себя я коснулся пульта управления и выключил защитные экраны.