Через час агентство сообщило мне, где находится Айрин. Я сперва не поверил. На мгновение мне показалось, что все вокруг умерло. Я словно оказался в изолированном пространстве, которое одно спасало меня от смертоносного грохота внешней жизни.

Я очнулся и поймал последние слова, звучавшие из динамика телевизора.

- Извините, я не расслышал, - сказал я.

Дежурный сыскного бюро повторил сообщение. И снова я не поверил. Извинился и переключился на номер своего банка. Все подтвердилось. Я стал нищим. Утром, пока я в тревоге носился по комнате, Айрин сняла с моего счета восемьдесят четыре тысячи долларов. Сейчас курс доллара сильно упал, но я отдал немало сил, чтобы скопить эту сумму... а теперь остался без гроша.

- Конечно, мы ее проверили, - говорил мне служащий, - и убедились, что все законно. Ваша супруга имела полное право снять деньги, поскольку ваш брак был заключен уже в нынешнем году. Ограничения, действующие в Междугодье, на нее не распространяются.

- Вы могли бы связаться со мной.

- Не было необходимости, - хладнокровно ответил он. Ведь мы все проверили. Неустойку, требуемую при закрытии банковского счета, она уплатила, и у нас не оставалось оснований для отказа.

Вот оно что! Неустойка. А я и позабыл о ней. Зачем им было ко мне обращаться. Теперь уже ничего нельзя было изменить.

- Что ж, - сказал я. - Благодарю.

- Если мы можем чем-то помочь вам...

Одновременно с этими словами на экране возникло яркое название банка, и я отключил телевизор. Зачем им попусту расходовать на меня рекламу?

Я вставил в уши заглушки, и скоростной лифт высадил меня на улице третьего уровня.

Самоходный тротуар понес меня на край города, к "Райским кущам". Жилье здесь по большей части расположено под землей, но само правление возносится в небо, словно величественный храм,

Здесь было так тихо, что ушные затычки не понадобились. Люминесцентные лампы изливали голубоватый свет, а витражи заставляли вспомнить о морге.