Но Арни не считал себя обиженным и не думал, что отдувается за двоих. Во-первых, они с Тингом были друзьями, и в трудную минуту он мог во всем на друга положиться - а это что-нибудь да значит. Ну а во-вторых, Тинг, при всей своей безалаберности, умел быстро сходиться с людьми, и он взял на себя все заботы по заключению всякого рода контрактов - заботы, от которых Арни был рад избавиться. А постоянные трудности при выполнении этих контрактов - что ж, в таком рискованном деле, как частные космические перевозки, нельзя рассчитывать на одни лишь удачи.

Если бы не авантюры, в которые то и дело ввязывался Тинг, рассчитывая поскорее разбогатеть, все было бы прекрасно. И Арни, копаясь в двигателе, надеялся, что эта авантюра с размножающимися деньгами, закончится не столь уж большими потерями. В конце концов, полтораста проглотов - не столь уж большие деньги. И если Тингу удастся все-таки заключить контракт, которым он занимался последнюю неделю, то с аванса можно будет расплатиться с долгами и, наконец, улететь с этой надоевшей Ланкарии. И так каждый лишний день стоянки на запасном поле местного космодрома обходился им в добрый десяток проглотов - это не говоря о расходах на еду и на развлечения Тинга в городе, от которых он, конечно, отказаться не мог. Запретить Тингу транжирить деньги Арни был не в состоянии - не у каждого поднимется рука отнять у ребенка любимую игру. А для Тинга такой игрой была сама жизнь, и относился он к этой жизни как большой ребенок.

Вернулся Тинг к обеду, и по его сияющей физиономии Арни сразу понял, что все его надежды рухнули.

- Ну как, - осторожно спросил он. - Пересчитал этому старику ребра?

- Нет. Я, оказывается, сам виноват. Представляешь, - Тинг залился смехом, - эти твари - ну банкноты местные - страшно ревнивы. Ну прямо как настоящие женщины, честное слово. Их можно складывать с мужской бумажкой только по одной, а то они помирают от ревности. Эх, женщины... Ну давай, доставай сотню.