Она задумалась. Прижалась ко мне:

– Ты абсолютно прав. Дай пощекочу еще.

– Не трогай! – я вскочил с кровати. – Послушай! Почему ты всегда делаешь не то, что нужно! Почему ты никогда не бываешь разумной?! – Голос мой в тишине прозвучал резко. Намного резче, чем бы мне того хотелось.

– Да что с тобой?! – Она расплакалась. – Что с тобой такое?! Я просто хотела тебя погладить.

– Ладно, – смягчился я, присел на край кровати и положил ладонь ей на голову: – Не обижайся. Меня тоже переполняют эмоции… У меня их столько. Если бы ты только знала. Эмоции, – повторил я. – Иногда я думаю, что без них было бы намного лучше. Иногда… наслаждаюсь тем, что я чувствую…

Я лег рядом с Даной. Она положила голову мне на плечо. Так мы и лежали, время от времени переговариваясь о всяких пустяках, до самого утра…

Три дня прошли незаметно. Мы занимались в эти три дня самыми простыми вещами – любили друг друга, смотрели телевизор, она читала мне вслух написанные недавно стихи, еще мы гуляли по дождливым улицам, покупали еду в супермаркете, а по вечерам пили вино. На второй день, даже умудрились так напиться, что с утра я почувствовал симптомы похмелья. Что было более чем странно. Я никогда не ощущал ничего подобного. Пожалуй, я был счастлив в эти три дня. Если, конечно, я правильно понимаю, что такое счастье. Слишком уж это понятие нерационально…

Тело после усыпления подвергают кремации. Так что долго собираться не пришлось. Мы просто оделись торжественно по такому случаю, сели в катер и полетели в Департамент переселения. Я вел машину неспешно, поглядывал на Дану. Она кусала губу, по щеке ползла слеза. Мне захотелось, как-то ее поддержать, ободрить.

– Не бойся! – сказал я. – Все будет в порядке.

– Прекрати меня утешать.

Впереди вдруг появился незнакомый катер, замигал габаритными огнями. Пилот стал сбрасывать скорость, так что мне пришлось в спешном порядке переключиться на ручное управление и перевести штурвал в положение «дрейфа». Заработало устройство внешней связи.