В чем же состояло преступление этих людей? Оказывается, они всего лишь потребовали уважения к религии и морали в том объеме, который гарантируется международными актами о правах человека. Подробнее о том, как понимают свободу в Меганезии, вам расскажет мой коллега, Майкл о’Доннел, находящийся сейчас в Страсбурге, где недавно завершилось скандальное выступление представителя верховного суда Меганезии.
С вами был Кэн Уилсон, специально для CNN из Лантона.
1. Грендаль Влков, верховный судья по жребию
…Чтобы не устраивать суету вокруг своей персоны, Грендаль в самолете не снимал широких тонированных очков, а в аэропорту пристроился в хвосте, за всеми пассажирами, и подошел к стойке пограничного контроля последним. Никто не обратил внимания на подтянутого дядьку, чуть выше среднего роста, лет 40, одетого в свободные штаны и рубашку из серого льняного полотна. У стойки очки пришлось снять для face-control.
Молодой лейтенант тут же утратил официальную флегматичность.
— Вы — тот самый Грендаль Влков? Судья?
— Да, а что, не похож?
— Я вас сразу узнал. Видел вчера по телевизору. Здорово вы их уделали!
— Правда?
— По-моему, да… Ваша карточка, сен Влков. С возвращением домой. Удачи!
— Спасибо, сен офицер.
До дома на атолле Сонфао было 700 километров, но домашняя атмосфера окружила его, едва он сел в трамвайчик, идущий из аэропорта к пирсам лантонской бухты. Пестрая публика всех рас и цветов кожи, одетая во все возможные фасоны одежды — от легких тропических джинсовых костюмов до традиционных саронгов и лава-лава, оживленно жестикулировала, болтая между собой и по мобильникам на всех восьми основных меганезийских языках. Заход солнца в Лантоне — бойкое время, вечерний час пик.