Но – насколько он искренен?

«Дераи могла бы мне сказать. Ее способность могла бы найти корни мотивации этого комиссионера. Ей следовало бы быть здесь,– подумал Эмиль.– Я нуждаюсь в ней теперь больше прежнего. Чем скорее она вернется, тем лучше,– подумал он.– Если только она вернется сюда, ей никогда больше не разрешат уйти отсюда вновь».

Ее брак с Устаром решил бы эту проблему.

Блейн повстречал кибера, когда тот поднимался по лестнице в комнату, где его дедушка проводил практически все свое время. Они столкнулись нос к носу: один высокий, с ястребиным лицом, другой – молодой в тускло-зеленой рубашке с серебряной отделкой. На груди у Брейна красовался отличительный знак семейства Кальдор, на груди у Регора – отличительный знак Киклана. Один принадлежал к оплоту семейства, другой был всего лишь платным советником. И ни у того, ни у другого не было никаких сомнений относительно того, кто главнее.

– Милорд,– кибер автоматически отступил на шаг, уступая право пройти первым, отдавая дань условностям и этикету.

– Один момент.– Блейн протянул ему бумаги, которые нес из библиотеки.– Сергал просил меня отдать это вам.

– Благодарю вас, милорд,– сказал Регор тихим голосом, заучено не содержавшим сердитых ноток.– Вам бы не следовало обременять себя этим. Дело не такое уж срочное.

– Дело? – Блейн выразил любопытство.– Вам Эмиль поручил какое-то дело?

– Нет, милорд. Ваш дядя позволил мне посмотреть все данные. Для меня иногда очень важно занять чем-то мозг.

– Да,– согласился Блейн.– Думаю, это необходимо.– Он был разочарован; никакой серьезной причины, просто киберу необходимо тренировать память. Он бросил взгляд мимо кибера на дверь комнаты своего деда.– Как он сегодня?

– Лорд Кальдор очень болен, милорд. Его болезнь не поддается лечению. Его болезнь – возраст.

– Мне это известно.– Блейн помолчал, о чем-то задумавшись.– Скажи-ка, ты должен знать,– попросил он.– Какова возможность потери позиции как правителя Хайва того или иного правящего Дома? В течение одного года,– добавил он.