- Все эти мужчины и женщины, - сказал Дюмарест, - усталые и голодные без сенсаций, стремятся расслабиться. Люди, заслужившие отдых. За что их порицать, если Кайл стремится потрафить их самым низменным запросам?

- В самом деле, что же достойно порицания? Разврат или те, кто стремится к разврату? Над этим вопросом люди задумывались с тех самых пор, как открыли такое понятие, как этика. Правильный ответ еще не найден.

- Может быть, его вообще не найдут. - Дюмарест чуть повернулся, когда девушка направилась к ним, и восхитился ее походкой. Ее ноги, казалось, скользили по ковру. Ее волосы были настолько легки, что они развивались от ее движения. - Миледи?

- Когда мы летим? - спросила она. - Скоро или нет?

- Согласны ли вы взять меня в сопровождающие, миледи?

- Согласна. Когда мы вылетаем?

Ее теплый голос сильно контрастировал с бескровными губами. "Анемия, подумал Дюмарест безучастно, - или лейкемия, но почему же она страдает такими легкими недугами, ведь ее дом достаточно богат, чтобы оплатить медицинские издержки?" Он посмотрел на нее еще внимательнее, чем раньше. Для своего веса она была очень тонка. Огромные глаза, длинная шея, нежные руки. Ее лицо, обрамленное каскадом серебристых волос, имело какое-то особенное, незаконченное выражение, как если бы девушка слишком рано покинула лоно матери. Но ко всему прочему, она была красива.

- Скоро, миледи, - заверил ее Шамаски, - насколько это зависит от нас.

Она кивнула, отошла от них и с отсутствующим видом стала играть краем стола.

Дюмарест продолжал смотреть на нее все время, пока говорил с комиссионером.

- И все-таки я не понимаю, - сказал он мягко, - вы хотите, чтобы я проводил ее на Хайв. Несомненно, и она хочет туда. Почему?