- Нет, - Дюмарест не обманывался в своей собственной важности: комиссионеры всегда были вежливы. - Мне сообщили, что вы хотели видеть меня, сказал он. - Это действительно так. Могу я спросить, почему? Комиссионер улыбнулся одними губами, внимательно разглядывая посетителя. Дюмарест понял ритуал: пусть пауза затянется, и она, может быть, выявит что-нибудь интересное - нетерпение, высокомерие, робость или просто всепоглощающую жажду к разговору.

Он безучастно откинулся в кресле, и взгляд его поплыл от комиссионера к тому месту, где часть одной стены занимал кусочек неполоманного хрусталя. Он позволял созерцать небо и знаменитые облака планеты Кайл.

- Красиво, не правда ли? - Комиссионер наклонился вперед, глядя на цветные тени, бегущие по лицу его посетителя. Это было сильное, решительное и грубое лицо. Лицо человека, научившегося жить без протекции Гильдии, Торгового дома или Организации. - Я уже тридцать лет на Кайле, -тихо произнес он, - и никогда не уставал от созерцания неба.

Дюмарест ничего ему на это не ответил.

- Такие крошечные организмы, а создают такое великолепие, - тихо произнес комиссионер. - Живут, растут и умирают, образуя огромные рои высоко над землей. Являются пищей для других, кто проживает в их среде. Вещь уникальная на Кайле, которой все мы должны быть благодарны.

- И фестивалю, - сказал Дюмарест. Он отвернулся от окна и посмотрел прямо в лицо человеку, сидящему напротив. - И то время, когда летающие животные покидают свое пастбище и начинают драки в бешенстве спаривания. Это и еще многое другое, - сухо произнес он.

Теперь пришел черед комиссионеру воздержаться от замечаний. Шамаски был пожилой человек и эстет, и он предпочитал не замыкаться на отрицательных аспектах фестиваля - играх и дикой похоти, извращениях и сводничестве, граничащих со скотством, - всем тем, что долгими ночами позволяло развлечься нетерпеливым туристам, тратившим свои капиталы на Кайле. Комиссионер указал на поднос, стоявший на маленьком столике у стены.