Он остался очень доволен осмотром.
- Не человек, а музей некрозов, - сказал он. - Вы готовы, Джекииль?
* * *
Системы и капельницы заняли маленькую комнатку, мертвое тело было утыкано гибкими трубками, по которым текла зеленая, желтая и красная жидкости: средство Джекииля, питательные вещества и консервированная кровь.
Я полулежал в глубоком, мягком кресле, завернувшись в шерстяное одеяло. Доктор перевел меня на ночное дежурство. Рано утром он отпирал дверь лаборатории своим ключом и прямо с порога спрашивал об изменениях. Я только качал головой. Ночь за ночью ничего не происходило. Жидкостей в стеклянных сосудах убывало сначала на четверть, потом на треть, а в последнее время - наполовину, и при этом - никаких видимых изменений. Осматривая тело, доктор хмурился и жевал губы от неудовольствия.
Первые изменения обнаружились на исходе второй недели. И обнаружились они, можно сказать, случайно. Уже давно было ясно, что процесс разложения замедлился или даже остановился совсем.
Тело хранилось при комнатной температуре - и совершенно не портилось. Однако при всех этих благоприятных симптомах - никаких намеков на регенерацию.
Однажды, не вытерпев, доктор перекрыл пластмассовые вентили на трубках, отодрал все лейкопластыри и выдернул из покойника все иглы. Он был настроен очень решительно.
- Помогите мне, - выдавил он сквозь зубы.
- Док, что вы собираетесь делать?
- Заткнитесь. Беритесь за плечо... Переворачивайте его...
Мы повернули мужчину лицом к стене.
Я не могу без содрогания смотреть на трупные пятна. Но тут они показались мне какими-то необычными... Я ткнул резиновым пальцем в лиловое пятно на лопатке... Оно мгновенно побелено и стало медленно приобретать прежний лиловый оттенок...
Еще будучи студентом-медиком, я проходил практику в городском морге. Всякого навидался. И уж одно-то я хорошо усвоил: старые мертвецкие пролежни не исчезают...