- Теперь я понимаю, почему он слопал мел, - проговорил доктор. - Ему требовался кальций.
- Но это же что-то ужасное, - пробормотал я с внутренним содроганием.
- Да, - согласился доктор, - случай исключительный. Впрочем, ничего принципиально нового мы не наблюдаем. Атипическая гиперрегенерация... Да-да, типичная атипическая гиперрегенерация...
Казалось, он находил успокоение в привычных медицинских терминах. Но от невольного противоречия, проскользнувшего в его словах, у меня сквознячок пробежал по позвоночнику.
Спустя полчаса доктор на всякий случай вколол пациенту еще двойную порцию снотворного и попросил меня вызвать машину медицинской помощи: больше не за чем было держать его в лаборатории.
3. Полное восстановление
Весь день доктор где-то пропадал. Я неприкаянно слонялся по лаборатории, перебирал свои записи, разглядывал пробирки, в которых зрела эта удивительная зеленая жидкость... Теперь их было уже несколько десятков, они занимали две полки в стеклянном медицинском шкафчике. Доктор готовился к решительному эксперименту. Так он сказал, уезжая из лаборатории сегодня утром. Что он еще задумал?
Пустая кушетка по-прежнему стояла в углу комнаты. Ничто, кроме картонной коробки с куриным мясом и круглой эмалированной урны с грязными бинтами, не напоминало о нашем недавнем пациенте.
Где-то он теперь и как-то с ним справляются несчастные медработники?
Доктор вернулся под вечер. Он тут же бросился к телефону и сделал несколько звонков. Как я догадался из разговора, звонил он в морг, и мне это очень не понравилось. Речь шла о каких-то трупах, которые должны были доставить, но почему-то не доставили. Доктор был взвинчен.
Закончив звонить, он принялся бегать по кабинету.
- Док, - спросил я, чтобы отвлечь его, - вот мы занимаемся регенерацией.