- Ты что, наклюкалась? Ведь работать же собиралась!

- А я и работаю рук не покладая. Я серьезно, обещаешь прийти? Уважь подругу, посмотри на мое тело перед выносом!

- Боюсь, зрелище окажется не из приятных, но так и быть...

- И еще. Запомни, а лучше запиши. В случае моей смерти возьмешь себе то, за что ты бралась после нашего визита к благодетелям, после всяких там виски и коньяков.

- После визита к благодетелям я бралась за "Соплицу" <Польская марочная водка.>...

- Бралась, а не лакала! Бралась...

- Матерь Божья, ну за что я такое бралась?!

- , и топотала ногами...

- Алиция, опомнись! Топотала ногами?!

- Постарайся припомнить. Спокойной ночи, - невозмутимо сказала она и дала отбой.

Хоть я была здорово ошарашена, но все ж не настолько, чтобы окончательно проснуться, прийти в себя и призадуматься. А сразу так понять, чего она от меня хотела, моя бедная голова наотрез отказывалась. Я решила, что утро вечера мудренее, и заснула с приятным чувством, что меня ждет таинственное, волнующее приключение.

***

Минут сорок пять я прождала в "Европейском" со стоическим хладнокровием. В полдевятого начала нервничать, тем более что уже не представляла, чем еще можно себя занять в дамском туалете. Я поднялась наверх и позвонила Алиции, совсем не надеясь, что она отзовется.

Так и есть, отозвалась не Алиция, а какой-то тип. Уточнив номер, я попросила к телефону пани Хансен.

- А кто говорит?

- Подруга.

- Ваша фамилия?

- Хмелевская, - непроизвольно назвалась я, растерявшись от нахрапистого тона.

Что это значит? Алиция решилась на особые меры предосторожности?

- По какому делу? - спросили на другом конце провода с той же беспардонностью. Терпение мое лопнуло.

- Простите, но я бы хотела поговорить с пани Хансен, - ответила я - на всякий случай вежливо, но столь же нахраписто. - Извольте позвать ее.