– Знаешь, – Ира закурила, – зря я тебе все это рассказала.

– Почему?

– Ты ж максималистка; сгоряча какую-нибудь фигню сотворишь… – на протестующий Катин жест Ира погрозила пальцем, – я тебя знаю. А шеф стопроцентно вычислит, что мы подруги и все такое. И куда я тогда? Меня, извини, там все устраивает. Нет, муж у меня классный, но он в своих проблемах; я для него, типа, мебель, а он – благодетель, добытчик; я должна быть ему благодарна по гроб жизни за то, что с барского плеча подкидывает мне немного бабла. Он может так прямо не говорит, но он это думает; ты меня понимаешь?

– Наверное, – Катя вспомнила самые пронзительные моменты своей семейной жизни – ей тоже не хватало, именно, любви и денег, причем, одно цеплялось за другое, и неизвестно, что являлось первичным. Когда нет денег даже на колготки, и любовь не греет; а когда нет любви, хочется хотя бы денег… Впрочем, открылось это ей только сейчас, а тогда все воспринималось как временные трудности; еще полгода, год – все наладится, и уж тогда!.. Да, тогда все у них было прекрасно, если б еще не закончилось так, как закончилось…

Катин агрессивный пыл поугас, хотя предложенная схема отношений продолжала выглядеть совершенно дико. Может, в мусульманском мире, о котором она знала лишь понаслышке, такой вариант и естественен, но здесь, где бабы «входят в горящие избы» и «останавливают коней»! …Зачем, вот, ему их восемь? – вдруг подумала Катя, – почему нельзя спать с одной, и давать ей по штуке в месяц «на булавки»?..

– А жена у него есть? – продолжила она мысль вслух.

– Понятия не имею, – Ира беззаботно пожала плечами, – лично мне, без разницы – он сам по себе замечательный, – больше она не нашла аргументов и отпив пива, вдруг сказала, – так что давай закроем тему. Я тебе ничего не рассказывала, да?