- В жизни не видел ничего прекраснее, - тихо сказал Акейро. - Великий родоначальник нынешней династии попросту идиот. Как можно было от такой красоты перенести столицу в это гиблое место!

Юкайгин молчал, потрясенный. Он чувствовал: Акейро говорит, что и думает. Его лицо сияло самой неподдельной искренностью.

Акейро пристально взглянул в лицо князя Юкайгина и чуть примкнул веки.

- Красивый город, - так же тихо произнес он. - Здесь хорошо будет... Он замолчал и, помедлив немного, неожиданно добавил: - Умирать.

Князь Юкайгин растерялся окончательно. Он не знал, что сказать. Никакие слова не шли ему на ум. Молчание затягивалось. Акейро стоял прямо и неподвижно.

- Вашей светлости не понравился пир? - неожиданно спросил он.

- Все уже перепились, - с облегчением заметил князь. - Скучно. А вы, ваша светлость, тоже изволили уйти?

- Грудь болит, - с внезапной тоской ответил Акейро. - Устал я.

Да он же болен, вдруг понял Юкайгин. Это бледное лицо с прозрачным румянцем, эта слабая грудь, худые руки. Он болен, и болен давно и тяжело. Вот почему он никого и ничего не боится. Он давно считает себя приговоренным, и год-другой жизни для него разницы не составляет.

- Вы ошибаетесь, ваша светлость, - негромко, но властно произнес Юкайгин. - Может, умереть в этом городе и неплохо. Но смею вас заверить, жить в нем еще лучше.

Акейро недоверчиво приподнял брови.

- Но ведь вы убивать меня пришли? - спросил он без тени сомнения в голосе.

- Уже нет, - усмехнулся Юкайгин.

В ту ночь уста Акейро разомкнула лишь уверенность, что через пять минут он будет убит. Акейро в обращении оставался сух и сдержан, в откровенности не пускался, чувств своих не выдавал, и историю его князь Юкайгин узнал не скоро.