- Кто - я? - Кенет обалдело уставился на стол, откуда явственно доносился призывный аромат жареного мяса.

- Конечно. Не я же все это приготовил, - ухмыльнулся Юкенна. - Меня здесь и вообще не было.

- В первый раз вижу, - с благоговением произнес Кенро. - Смотрю встает, идет к очагу, огонь разводит, идет к столу, режет мясо, а сам так храпит, что стены дрожат. А потом хватает мою рубашку, окунает в воду, выжимает и начинает мыть пол.

- Я привык... - с отчаянием в голосе еле выговорил Кенет. - В больнице... я рубашку постираю, честное слово. Кенро вновь расхохотался.

- Ради такого зрелища рубашки не жалко, - заявил он. - Я сам виноват, надо было отобрать рубашку и уложить тебя. Засмотрелся я. Иди ужинать. Тебе какое вино больше нравится?

- Не знаю, - растерянно произнес Кенет.

- Оставьте его в покое, - вмешался Лим. - А не то он сгорит от стыда, и нам придется выметать пепел.

Он быстро и ловко разрезал жаркое. Кенет молча подошел к нему и принялся помогать: подавал миски, поливал мясо густым пряным соусом, наливая вино из кувшина в тяжелые чашки. По крайней мере это он умел. За работой он не чувствовал жгучего смущения, овладевавшего им всякий раз, когда он осмеливался поднять глаза.

- Ты нас боишься? - негромко спросил Лим, принимая из его рук миску.

Кенет неуверенно помотал головой. Ему казалось, что снаружи не только слышно, но и видно биение его сердца.

- Ты думаешь, мы бандиты, головорезы? - продолжал допытываться Лим.

- Нет, я так не думаю, - чуть слышно возразил Кенет. - Грабителей я уже видел. Они совсем другие.

- Какие? - заинтересовался Юкенна. - Где ты видел грабителей?

Кенет, поначалу запинаясь на каждом слове, рассказал, как его грабили. Под конец рассказа он почти освоился. Он даже не заметил, как в руках его оказалась миска с жарким, и продолжал говорить, умолчав лишь об уставе и о странной неспособности толстяка Сина обнаружить текст на потрепанных страницах. Окончив повествование, он принялся за еду, но обнаружил, что ест, лишь прожевав первый кусок и ощутив полузабытый вкус мяса.