А по облакам скользя,

Взлетят наши души, как два самолета,-

Ведь им друг без друга нельзя.

Архангел нам скажет: "В раю будет туго!"

Но только ворота — щелк,

Мы бога попросим: "Впишите нас с другом

В какой-нибудь ангельский полк!"

А вот здесь меня, кажется, не совсем поняли. Антирелигиозная пропаганда еще сильна, хотя за последние годы значительно ослабела.

И я попрошу Бога, Духа и Сына,

Чтоб выполнил волю мою:

Пусть вечно мой друг защищает мне спину,

Как в этом последнем бою.

Мы крылья и стрелы попросим у бога,

Ведь нужен им ангел-ас,

А если у них истребителей много,

Пусть пишут в хранители нас.

Хранить — это дело почетное тоже,

Удачу нести на крыле

Таким, как при жизни мы были с Сережей,

И в воздухе и на земле.

Когда прозвучал последний аккорд, ребята не сразу поняли, что песня кончилась.

— А почему Серега? — обиделся Колька. Ведь моим ведомым был он.

— Ну, — я задумался, — так автор написал.

— Кто? — тут же требовательно спросил Ваня Голубев.

— Не скажу! — усмехнулся я.

Офицеры, а в комнату уже набилось человек десять, дружно потребовали:

— Тогда давай еще! У него, этого твоего секретного автора, наверняка еще что-нибудь такое есть.

Н-да. Васька был, конечно, рубахой парнем, но вот знатоком редких авторов до меня он явно не являлся. Можно ли воровать песни из того мира? Нужно! Здесь Володя Высоцкий другие напишет, никак не хуже. И будет этот Советский Союз вдвое богаче на его песни! Я выкинул погасшую папиросу в пепельницу и стал «давать». Первой, соответственно, на «ура», пошла "Я — «Як» — истребитель". Затем, посмотрев на особиста, неизвестно когда появившегося в нашей переполненной комнате, я исполнил "песню расстрелянного".